Жизнь Йен / Cuoc doi cua Yen, 2015

   Иногда взросление приходит не потому, что тебе исполнилось восемнадцать. А потому, что однажды взрослые решили твою судьбу за тебя.

   У десятилетней Йен было самое обычное детство. Смех, игры, беготня с сестрами по полям между домашними делами. Ровно до того дня, когда выясняется, что по договоренности между семьями женой должна стать вовсе не её старшая сестра, как планировалось раньше, а сама Йен. Будущие свекры сверили гороскопы и пришли к выводу, что именно она больше подходит их семье. Так в один день закончилось её детство.

  Фильм начинается еще в дореволюционном Вьетнаме, где подобные детские браки были частью привычного уклада. Йен хотя бы повезло с семьей, в которую она вошла. Доставалось разве что девятилетнему Ханю, который постоянно норовил сбежать от учебы. Но смотреть на происходящее всё равно больно. Потому что даже самая добрая семейная жизнь не должна начинаться в десять лет. Перед ребенком вдруг оказываются домохозяйственные обязанности взрослой женщины. 

  Ветер истории врывается и в маленькую деревню. Подростки Йен и Хань взрослеют, постепенно оказываясь на стороне Вьетминя и переживая унижения со стороны старых властей. Именно в этот период им приходится повзрослеть окончательно, оставшись без опоры родителей.

  Прошло пятнадцать лет. У Йен уже трое детей. Страна живет при новой власти. Муж работает учетчиком в кооперативной артели. Но теперь приходит новая беда. Его обвиняют в растрате. Семье приходится распродать имущество, чтобы покрыть долг. Позже Хань уезжает на заработки, а вслед за ним отправляется бывшая сотрудница артели — образованная женщина, принадлежащая уже новой эпохе, где старые браки по договоренности начинают восприниматься не как неизбежная традиция, а как пережиток прошлого.

  До деревни постепенно доходят слухи, что Хань обзавелся новой семьей и больше не вернется. И вот здесь фильм окончательно становится историей не о браке, а о самой Йен.

  Она не устраивает сцен. Не проклинает мужа. Не превращается в героиню громкой мелодрамы. Она просто продолжает жить. Пахать землю, сеять, собирать урожай. Растить детей. В эпизоде вспашки поля вручную на волах тут же вспоминается аналогичный сюжет в "Мать Индия". Только у Наргис всё это было трагичнее и надрывнее.

  Особенно трогательны отношения Йен с детьми. Она оберегает их от негатива к отцу, потому что отец — это отец. Очень нравится, что режиссер не делает акцент исключительно на страданиях покинутой женщины. Его гораздо больше интересуют человеческое достоинство и сила материнства. Именно в этот период, оставшись без мужа рядом, Йен с помощью старшей дочери начинает учиться грамоте. Тому, что интересовало её с самого детства, но чего она так и не смогла получить раньше. Ни свекру, ни позже мужу даже в голову не приходило дать ей такую возможность. И мне особенно нравится, что режиссер не превращает это в рассказ о «новой эпохе», политике партии или ликвидации безграмотности. Всё происходит очень естественно — как сама жизнь.

  Поездка Йен к мужу — вообще одна из лучших сцен фильма. Она не едет выяснять отношения. Она просто рассказывает отцу об успехах детей и оставляет ему связку книг, по которым он когда-то учился. Это не просто память. Это та самая связь с семьей. Его настоящей семьей.

  Финал дарит надежду. Хань возвращается, но мы не видим его встречи с Йен. Только через восстановленный игровой контакт с младшей дочерью, так удивительно похожей на мать в детстве, они вместе отправляются "к маме". Фильм не пытается сделать вид, будто этим можно перечеркнуть всё, что пережила Йен. И это правильно.

  Потому что настоящая история Йен — не о том, вернулся ли муж. Она о девочке, у которой слишком рано закончилось детство. И о женщине, сумевшей сохранить удивительное достоинство, несмотря на все испытания.

  Отдельно хочется отметить исполнительницу маленькой Йен. Это просто чудо! И именно благодаря первой части фильма вся последующая жизнь героини воспринимается особенно остро. Потому что, глядя на маленькую Йен, невозможно забыть, какой ценой родились спокойствие, терпение и внутренняя сила взрослой женщины. Всё это выросло из детских плечиков, дрожавших от страха и слёз перед неизвестностью.

  И, конечно, нельзя пройти мимо сравнения с "Ароматом зеленой папайи"! При всей непохожести эти фильмы удивительно созвучны своим пересказом спокойного течения жизни. Они не торопятся, не форсируют драму, умеют подолгу задерживаться на простых повседневных вещах. Но если у Чан Ань Хунга фильм — чистая поэзия, где каждый кадр существует как самостоятельный образ и настроение зачастую важнее самой истории, то в "Жизни Йен", как хорошей прозе, первична именно человеческая судьба, а красота кадра не отвлекает от нее, а помогает глубже прочувствовать прожитую жизнь.