Ооо, это тот самый фильм, который перво-наперво заманивает масштабом и холодом, а потом долго держит в подвешенном состоянии между мистикой и человеческой слабостью. Лим Пхиль Сон строит историю вокруг почти невозможной цели: экспедиция под руководством Чхве До Хена идёт к Точке недоступности Антарктики — месту, куда советская команда ступила лишь однажды, в 1958 году. Уже сама эта цифра работает как предупреждение: туда не ходят просто так.
Команда подобрана так, чтобы напряжение нарастало не только снаружи, но и внутри. К Мин Чжэ, альпинисту, обучавшемуся в Швейцарии и искренне восхищённому харизмой До Хена, присоединяются штурман, специалист по связи, повар и электронщик. Это не безликие "участники экспедиции", а люди с абсолютно разным взглядом на происходящее. Когда Мин Чжэ находит старый дневник британской экспедиции, случившейся 80 лет назад, совпадения между прошлыми записями и тем, что происходит сейчас, начинают давить на нервы не только героям, но и зрителю.
Актёрская работа здесь держится на полутонах. Сон Кан Хо в роли До Хена не столько играет злодейство, сколько показывает, как одержимость целью разъедает человека изнутри: его герой всё чаще выдаёт себя не словами, а пустыми взглядами и неуместными улыбками. Ю Джи Тэ в роли Мин Чжэ — это персонаж, через кого зритель пытается держаться за логику: его вера в разум и порядочность проходит серьёзное испытание, и именно его сомнения становятся точкой входа в нарастающую паранойю. Остальные члены команды не теряются на фоне звёзд: у каждого есть свой способ справляться с изоляцией — от грубоватой прямоты до молчаливой сосредоточенности, и это делает группу живой.
Широкий формат кадра тут тоже имеет свой смысл, он не ради красоты, а как инструмент отчуждения: бывает, два героя стоят в противоположных углах кадра, а между ними — пустота, которую не заполнить разговором. Ледяные расщелины, временные палатки, луч света, застывающий в воздухе, будто превращаясь в стекло, — всё это работает как метафора хрупкости и одиночества. Отдельно хочется отметить музыку Кэндзи Каваи: она не давит, а обволакивает холодом, создавая ту самую интимную жуть, когда страшно от тишины.
Но у фильма есть и своя ахиллесова пята — размытый жанр. То ли это хоррор по лекалам "Нечто" Карпентера, то ли психологический триллер о том, как изоляция вскрывает старые раны, то ли драма о гордыне лидера, который тянет команду туда, где ей не место. В нём много жанровых намёков, но они не складываются в единую картину. Белая фигура на записи видеокамеры, призрак из прошлого До Хена — эти детали остаются висеть в воздухе. И если поначалу это интригует, то к финалу утомляет, ибо ждёшь, что кусочки пазла сложатся, а вместо этого остаётся ощущение, что показали все фрагменты сразу, не дав ни ключа, ни общей схемы.
Для меня фильм — это прежде всего кино-ощущение: холод, пустота, тяжесть ответственности и тот момент, когда ты понимаешь, что страшнее не то, что прячется за ледяной стеной, а то, что зреет в головах людей рядом.
