Воины рассвета / Daeribgoon, 2017

   Есть в корейской истории персонажи, которых сценаристы готовы таскать по экранам бесконечно. Легендарный Ли Сунсин, коварный Ёнсангун, мудрый Чонджо... И есть Кванхэгун. Наверное, самый неоднозначный правитель эпохи Чосон. Но как мы помним, не для меня. Я из его фанзоны.

  "Воины рассвета" — это  история о том моменте, когда человек впервые понимает, что ответственность нельзя передать кому-то другому. И, пожалуй, одна из самых интересных экранизаций истории принца Кванхэгуна.

  В 1592 году начинается Имчжинская война. Японская армия стремительно занимает Чосон. Король Сончжо спасает себя и двор, спешно объявляет наследником второго сына Кванхэгуна и оставляет именно его принимать решения в стране, фактически превратив юношу в правителя военного времени. Сам же... исчезает из фильма почти сразу. И это очень честное решение сценаристов.

 

  

А вот принцу предстоит пройти всю страну, охваченную войной, чтобы добраться до армии и принять командование.  Дальше начинается один из моих любимых типов приключенческого сюжета — опасное путешествие через территорию, уже захваченную врагом. Каждый новый день означает новую засаду, новую потерю и новую проверку людей рядом. А сопровождающая компания крайне полярная. С одной стороны — дворцовый мир, который никогда не видел настоящей жизни: евнухи, чиновники, фрейлины, сам принц. С другой — наемники, люди, для которых война давно стала ремеслом.

  В начале фильма Кванхэгун совершенно не похож на будущего правителя. Он боится. Теряется. Не умеет принимать решения. Искренне переживает из-за потерянных книг — потому что книги до сих пор были главным опытом его жизни. Но именно книги неожиданно и становятся тем фундаментом, на который он начинает опираться. Потому что... "В книгах написано, что король обязан защищать народ. Как же я теперь убегу?" 

  Значит, правильные книги читал юный Кванхэ! 

 Путь тернист и непрост. Во время которого принц буквально снимает с себя королевскую оболочку. Сначала исчезает паланкин. Потом стрела сбивает церемониальную шляпу. Потом роскошные одежды сменяются простыми. Всё меньше остается символов власти — и всё больше появляется самого короля. Рядом уже не придворные, а беженцы, монахи, крестьяне, женщины с детьми.

  И сам Кванхэ всё меньше похож на наследного принца и всё больше — на человека, которому действительно приходится вести людей за собой.

 Есть и удивительно тихий эпизод, совершенно не похожий на военное кино. Один из самых суровых наемников затягивает старую песню, а принц неожиданно начинает танцевать. На несколько минут война словно исчезает. И именно тогда особенно ясно понимаешь, сколько детства у него украла эта война.

  К финалу принц приходит практически без свиты. Зато с тем самым королевским знаменем, которое несколько человек передавали друг другу ценой собственной жизни. Оно грязное, изорванное, залитое кровью. И именно поэтому выглядит куда величественнее любого дворцового штандарта.

  Отдельно хочется отметить Ё Чжин Гу. На момент съемок ему было всего двадцать лет, но именно это и сыграло фильму на руку. Он не пытается изображать прирожденного лидера или будущего великого государя. Его Кванхэгун — растерянный, испуганный, местами почти беспомощный юноша, который честно учится быть тем, кем обстоятельства заставили его стать. Поэтому его взросление выглядит не как сценарный трюк, а как естественный внутренний путь. И когда в финале перед нами уже стоит человек с осанкой правителя, веришь этому безоговорочно.

  Фильм не пытается пересказать всю Имджинскую войну. Это история взросления одного человека. Того самого Кванхэгуна, которого позже свергнут, лишат посмертного храмового имени и надолго превратят в одного из самых спорных персонажей корейской истории. 

  Но если забыть обо всём, что случится потом, и смотреть только этот кусочек его жизни, очень легко понять, почему именно ему тогда удалось удержать страну в самый страшный момент её существования.