Учитель Динанатх Чаухан стремится принести образование и процветание в свою деревню, тем самым навлекает на себя гнев местного управленца Дхинкара Рао, который близко связан с главой гангстерской группировки Канча Чиной. У Канчи далеко идущие планы на деревню: она будет скрытым от закона перевалочным центром его контрабанды и наркобизнеса. И, чтобы никто не мешал заговорщикам, они провоцируют убийство учителя и сжигают его дом дотла. 12-летний сын учителя с матерью сбегает в Бомбей, где заряженный на месть Виджай растает на улицах энергичным и умным человеком. Ещё в ранние годы он поступает на службу к гангстерам и теперь является влиятельным бандитом в округе. Время мести пришло.
Звучит как отличная завязка для суперхитовой экшн-масалы конца 70-х - начала 80-х. Длинные, сюжетно перегруженные начальные этапы, разъярённый герой, мать как моральный компас, невосполнимая потеря и месть, содержательные диалоги, нападающие злодеи, кровавая расплата. Плюс симпатичные женщины для романтики и песни в красивых локациях. Вот только на календаре уже 1990 год. Масала, ещё недавно безоговорочная королева индийского экрана, стремительно теряет позиции. Зритель устал от привычных сюжетных схем, а впереди уже маячит десятилетие романтических фильмов, которое приведёт новых кумиров.
И я уже упоминала, что середина 80-х до начала 2000-х — это период, когда я категорически «отрицала» Биг Би на экране. И не потому, что у него валом шли провальные роли, я и не такой шлак могу смотреть в «археологических» целях из-за любимых артистов или заявленной темы, а чисто визуальное неприятие, ощущение «испанского стыда» от 45-50-летнего актёра, который и внешне уже изрядно «поплыл», но всё так же изображает «сердитого молодого человека».
Так случилось и с «Агнипатом», последним воплощением классического узора масалы, который я пыталась смотреть в своё время и всякий раз бросала. Зачем снова вернулась, сложно объяснить. Наверное, очень люблю «есть кактусы». Да и совершенно случайно узнала, что образ Виджая Чаухана частично вдохновлён сразу двумя реальными фигурами бомбейского криминального мира — доном Варадараджаном Мудальяром и Маньей Сурве. Первый принадлежал к «старой школе» мафии, второй стал символом нового поколения преступников, пока его история не закончилась печально известной «ликвидацией при задержании» в 1982 году. Позже Манья Сурве как персонаж эпизодически фигурировал в «Компании» Рамгопала Вармы в 2002 году, а затем получит практически героизированный образ в «Перестрелке в Вадале» Санджая Гупты. Забавно наблюдать, как один и тот же человек постепенно проходит через разные степени кинематографического отбеливания.
Вернёмся в «Агнипат». Конечно, это 1990 год, никто никогда никаких имён напрямую не озвучит и максимально завуалирует так, что не подкопаешься, ибо дурных нема. И кинодеятелей мафия крепко держала за всякие разные части тела, а кто пытался сопротивляться, отправлялись на следующий круг перерождения. Это не шутка, это реальное положение дел того времени.
Итак, на экране выросший в Амитабха Баччана герой—гангстер—мститель. И тут в полной красе то-самое «испанское». Зачем нужно было озвучивать возраст? Сидит почти пятидесятилетний дядька и заявляет, что ему 26 лет 9 месяцев 8 дней и 16 часов. Nahiiiin!
Баччан не был стар для роли как таковой, просто надо было подогнать персонажа под его фактический возраст. Молодого сердитого человека уже не получалось сыграть хотя бы потому, что перед зрителем стоял человек, который успел прожить совсем другую жизнь. Но, черт возьми, Биг Би всё ещё был хорош в гневе. Его глаза почти всегда красные и опущенные, его поза — это поза дона, который видел худшее в человечестве. Он играет с высокой степенью интенсивности, без сомнения. Но его подражания в поведенческой мимике Тони Монтане и разговорной манере дону Корлеоне кажутся слишком чрезмерными и неуместными, и спустя время начинают вызывать раздражение. Биг Би действительно пытался копировать хриплый, сдавленный шепот Марлона Брандо из «Крестного отца» и это звучит нарочито, натужно и местами просто нелепо. И в этот момент я печально вздохнула, что фильм не попал в наш прокат в классическом советском дубляже. Голос Рудольфа Панкова или Вадима Спиридонова точно спас бы его как минимум для русскоязычного зрителя. И становится понятной реакция индийского зрителя. Если даже сегодня эта манера речи вызывает вопросы, то в 1990-м публика оказалась к ней просто не готова. Не случайно фильм пришлось во время проката оперативно переозвучивать привычным баритоном Биг Би, но время уже было упущено.
Справедливости ради надо сказать, как только фильм вошёл в свою финальную, третью часть, вся моя критика отступила на второй план. Эмоциональная мощь, катарсис, та самая «опера мести» достигают такого накала, что ты прощаешь и возраст, и голос, и любые сценарные натяжки. Виджай Чаухан победил в себе Тони Монтану и дона Корлеоне. Биг Би в эти моменты выдаёт такую концентрацию боли, ярости и обречённости, что это перекрывает всё. Вот здесь и начинается территория большого актёра: он может начать с фальшивой ноты, но закончить симфонию так, что зал рыдает. Потому что никто не умеет умирать на индийском экране так трагично, как Амитабх Баччан.
Вспоминаю прекрасные времена форумов и чатов по индийскому кино 2010-х, когда не менее прекрасные дамы готовы были рвать друг друга на молекулы в зарубах «мой любимый актёр лучше твоего». В памяти остался чей-то комментарий, что мол де «фу на вашего Баччана, его Митхун в Агнипате переиграл как стоячего». Теперь мне есть что сказать по этому поводу. Сравнивать их игру в фильме по шкале «лучше/хуже» всё равно, что доказывать «белое лучше горячего».
С чисто драматургической точки зрения, арка Виджая — это шекспировская соло-партия. Она самодостаточна. Кришнан Айер (Митхун) добавляет фильму тепла, юмора и динамики, он напоминает зрителю, ради чего вообще стоит жить. Но сюжет выдержал бы и без него, став более мрачным и сфокусированным. Возможно, даже чрезмерно мрачным.
Не забываем реалии Болливуда 1990 года. Это была чистая, циничная и гениальная кассовая математика. Митхун в конце 80-х был суперзвездой «Танцора Диско», у него была своя гигантская аудитория. Посадить в один кадр Амитабха Баччана (легенду) и Митхуна Чакраборти (действующего кумира масс) — это гарантированный дуплет, который должен был привести в кинотеатры вообще всех. Режиссёр Мукул Ананд получил двух титанов, и его задачей было просто не дать им раздавить друг друга на экране. И он с этим справился. Они сияли каждый сам по себе.
Но фильму это не помогло. «Агнипат» получил множество кинематографических наград, однако провалился в прокате, став для продюсера Яша Джохара одной из самых болезненных профессиональных неудач. Спустя более двадцати лет его сын Каран Джохар снял ремейк, заметно переработав сюжет и полностью отказавшись от линии персонажа Митхуна. Во многом это была не просто новая версия фильма, а попытка наконец закрыть ту самую отцовскую старую рану.
И, пожалуй, именно ремейк окончательно подтвердил главный парадокс оригинального «Агнипата». Проблема фильма никогда не заключалась в самой истории. Она заключалась в том, что эта история родилась примерно на десять лет позже своего времени и почти на двадцать лет раньше своего второго рождения. «Агнипат» оказался переходным фильмом. Он уже отчаянно пытается вырваться за пределы классической масалы, примеряя на себя эстетику большого криминального кино, но ещё слишком крепко держится за привычные жанровые схемы. Именно поэтому сегодня смотреть его с «археологической» точки зрения мне было гораздо интереснее, чем в год выхода.
Комментариев нет:
Отправить комментарий