Так-так, если во Вселенной Манмохана Десаи молодая ("была не молода") мать Дурга разлучается волею обстоятельств с новорожденным сыном, то её выросший сын обязательно будет поклоняться Богине Дурге. Так было в Мард, так есть в Сухааг. Хотя, с точки зрения хронологии порядок обратный.
Нет нужды повторять сюжетную завязку, она подробно написана тут. После того как свежеиспеченный папашка изгнал её с детьми, Дурга (конечно, Нирупа Рой) идет к небольшому храму Дурги и пеняет богине на несправедливость.
Богиня или занята была, или прослушала невнимательно, но решила прислать своей тёзке Дурге еще испытаний в виде невесть откуда взявшегося Джаггу (Кадер Кхан), "благодаря" которому всё стало ещё хуже. Или лучше? Во всяком случае, на одного ребенка у неё точно сил хватило.
Первая встреча зрителя с потерянным и уже выросшим Амитом начинается его благим намерением — сбором денег на строительство храма Дурги Маа. Может это у него с рождения в память впечатался образ Маа Шеронвали в последний момент, когда был на руках своей матушки? У Десаи может быть всё, что угодно! Равно как и способы сбора вооруженным сандалиями Амитом денег на храм. Деньги — не пахнут, а рэкет не такое уж и страшное преступление. Тем более, если на кону храм во славу Божию.
Но угораздило его ради красного словца сказать, что из-за скудных пожертвований готов "пачкать руки, грабить и убивать, лишь бы закончить стройку". Этим и воспользуется в будущем преступный папашка, заказав сыну-рэкетиру убийство сына-полицейского за недостающую сумму.
Это классический десаевский прием: храм как место кульминации, где все сходится — и праздник, и предательство, и трагедия (потеря зрения Кишаном), и в итоге — торжество справедливости. Правда, история умалчивает, как достроился храм, если вторую половину суммы Амит должен получить лишь по окончанию "заказа". Но такие мелочи, равно как и сроки строительства, никогда не волновали Десаи! Храм, конечно же, возводится мгновенно — какие месяцы строительства, когда нужно устранить неугодного полицейского Кишана во время праздника Навратри?
Амит с Кишаном разрабатывают план фальшивого убийства, но недооценивают своего папашку, который приходит на праздник открытия в образе садху, чтобы удостовериться в смерти надоедливого полицейского, и в конечном итоге берёт дело в свои руки. Тут снова логика засыпает летаргическим сном — зачем преступному дону со штатом киллеров такие "танцы с бубнами" по устранению полицейского с привлечением мелкого воришки-алкоголика.
И пока логика пытается проснуться, у нас тут "танцы с палочками" — дандия раас, гуджаратский народный танец. Во время которого Амит обращается у Богине Дурге с просьбой о помощи.
Ананд Бакши написал настоящий гимн, где Шеронвали предстает и как защитница от зла, и как дарительница силы, и как спасительница в трудный час. Достаточно нескольких строк, чтобы понимать смысл этой молитвы в контексте происходящего:
- Настал трудный час, беда пришла, только ты покажи путь ...
- Ты спасаешь преданных от злых, зажигаешь угасающий свет, тому, у кого нет никого в мире, ты становишься всем ...
- Дай благословение, чтобы дело моё свершилось, с твоей силой даже слабый станет сильным ...
Это к тому, что в индийской масале ни одна песня не случайна и имеет более глубокий смысл, чем может показаться зрителю, выросшему в иных культурных рамках.
И, да, Богиня Дурга не может предотвратить появление заказчика на празднике и она не может полностью помешать его плану. Боги это вообще не про волшебство "по щучьему велению, по моему хотению", но она может минимизировать потерю и запустить цепь событий, которые в конечном итоге приведут к финалу, где вся семья воссоединится, преступник Амит перевоспитается, а утраченное в храме зрение Кишану вернется пересадкой глаз. Папашке глаза и не обязательны вовсе при такой-то преданной жене. У Манмохана Десаи иначе быть не может!
Масала зиндабад!
Комментариев нет:
Отправить комментарий