Полевой дневник масаловеда. Часть первая. Здесь обитают условности.
Есть фильмы, над которыми смеются. Есть фильмы, которыми восхищаются. А есть "Мард". Его невозможно смотреть с обычной зрительской логикой. Потому что примерно через пять минут она собирает чемодан, вежливо прощается и уходит из фильма навсегда.
И если не сопротивляться, то открывается удивительный мир, где режиссёр Манмохан Десаи однажды утром проснулся с температурой 39,8 и решил проверить, сколько условностей способен принять человеческий мозг за один приём. Итак!
Начнем с главного. Новорождённому сыну мятежный махараджа не амулет дарит для дальнейшего опознания. Не медальон. Не половинку кулона. Не родинку на плече в конце концов! Нет. Он ножом выводит на груди слово "MARD". Мужчина, значит, практически мачо. А мачо, как известно, не плачут.
Через двадцать пять лет на густой груди Амитабха Баччана эта царапина каким-то чудом превращается в идеально читаемое художественное шрамирование с аккуратным келоидным рубцом.
Генетика? Нет. Медицина? Тоже нет. Это масала.
Новорожденного мальчика от расправы преследователей спасает верный конь махараджи. Запомним это. Потому что спустя двадцать пять лет это всё ещё тот же самый конь, только имя другое. Как уж назвали в новой приемной семье. Лошади в масале не стареют. Они просто становятся мудрее.
Так, уже знаем, что мать-раджиня потеряла ребёнка. От потрясения она тут же немеет. Не на несколько дней. Не на год. На четверть века. И молчит до тех пор, пока сюжет не решит, что пора снова разговаривать. Современная психиатрия просит сценаристов поделиться литературой. Но литература здесь бессильна. Только очень специальная трава.
Тем временем отец семейства, раджа который боролся с британцами, не погибает. Его двадцать пять лет держат в подземелье британского гулага для рабского использования индийцев, где он вручную вращает гигантские жернова. Каждый. Божий. День. Четверть века. И если кто-то решит, что человек столько не выдержит: позвольте представить... Дару Сингха.
Для справки: Дара Сингх до актёрства был легендой индийской борьбы, чемпионом, человеком совершенно невероятной физической силы. И его экранная репутация позволяла зрителю безоговорочно принять любую демонстрацию нечеловеческой силы. Хоть крутить жернова размером с небольшой дом, хоть остановить веревкой взлетающий самолёт! Это же Дара Сингх. Поэтому вслед за логикой фильм покидает и физика.
В этот момент сценарий окончательно понимает, что режиссера 39,8 и значит никаких ограничений больше нет.
Мать героя сбивает автомобиль. Её сари цепляется за машину. И дальше несчастную волокут по дороге. Но она первым делом она пытается... постучать рукой в дверь автомобиля. Может быть, водитель не заметил. Надо предупредить. Айседора Дункан оценила бы! Конный таксист Раджу видит эту трагедию и пускается галопом — догнать, спасти, поднять.
Нирупа Рой вообще существует в каком-то собственном эмоциональном измерении. Если она играет мать, значит уровень страдания автоматически выкручен до максимума. Она же — главная мама Болливуда всех времен и народов. Если у Амитабха на экране есть мать в 70-80-х, это на 99% Нирупа Рой, и их связка "страдающий сын + жертвенная мать" работает безотказно. Поэтому называть её именем героини нет никакой нужды, просто "мамаша Нирупа". То, что это настоящая мать выросшего Раджу пока знают только зрители. А он вырос в полноценной семье, и то, что эти родители приемные тоже знают только зрители.
Во дворце мэра проходит день рождения дочери мэра. Они с извозчиком к этому времени уже прошли садо-мазо испытание с плётками и солевыми присыпками ран и взаимно полюбились.
Как проникнуть во дворец? Через охрану? Через окно? Нет. Из ростового праздничного торта. Причём в образе католического священника. И героиня радостно восклицает: — О, отец Энтони! И в этот момент я на автомате начинаю петь My Name Is Anthony Gonsalves. Потому что Манмохан Десаи слишком любит собственное кино, чтобы не подмигнуть зрителю. Представляю, что творилось в залах в момент выхода фильма.
А вокруг творится настоящий исторический карнавал. Действие вроде бы происходит во времена британского владычества в период междувоенья. Но британские дамы разгуливают в тяжёлых викторианских платьях и огромных шляпах. Дочь мэра ездит на автомобиле 50-х годов и предпочитает платья фламенко-стайл с балетками. А в элитном клубе "dogs and indians are not allowed" девушки появляются в купальниках из 70-х.
Разумеется, не обошлось и без любимого средства масальной драматургии — идеальные латексные маски. За один вечер коварные британцы изготавливают настолько совершенные копии лиц наших героев, что обманывают даже самых близких людей. Кто их сделал? Из чего? Когда успели снять мерки? Who cares. Маска готова.
И это ещё даже не финал. Впереди ждут лаборатория по забору крови прямо из вен индийцев в стеклянные бутылки для "британских солдат в Бирме", гладиаторский бой на специально построенной арене, танки, мексиканское пончо, умная собачка Моти в сомбреро, идеологическая война, семейные тайны, тигр, богиня Дурга ...
Честно сказать, в самом начале был скепсис. Нет, не по поводу балагана масалы, к которому всегда готова. Правда, в этом случае не понимала масштабов, а когда поняла, было уже поздно бросать. Cкепсис касалася именно присутствия Баччана на экране. Всё-таки 43 — уже не тот возраст, чтобы играть 25-летних, да и лицом - телом он уже "поплыл". Не хотелось визуального отторжения, несогласия. Но нет, Биг Би неизглагольно прекрасен. Несмотря на всю перечисленную выше дурь, он отыгрывает "наварасу" (9 эмоций) с полной отдачей. Потому что он не только про руками махать, но и в драму умеет как никто другой, и комедийным талантом одарен с большой щедростью. Да и с Амритой Сингх они чудесно поискрили без вот этого диссонанса — э, мужик, она же тебе в дочери годится.
И зритель это тоже прочувствовал. Фильм прошел с оглушительным успехом, собрав пятикратную кассу.
И ещё. "Мард" стал последним суперхитом Манмохана Десаи. Режиссёр, который подарил миру "Амар Акбар Антони", "Дхарам Вир", "Насиб" и "Кули", выдал свой самый безумный, самый эпичный, самый "десаевский" фильм. А через несколько лет он ушёл из жизни.
Но "Мард" — это лебединая песня не только режиссёра. Это лебединая песня самого жанра классической масалы.
К середине 80-х индийский кинематограф начал меняться. На смену эмоциональным, семейным, мифологизированным историям пришла эра жестких боевиков по голливудской кальке. Эпоха "Рэмбо" и "Коммандо". Пришел новый типаж героя — супергерой-одиночка, машина для убийства. Попытки вернуться к старой доброй масале в 90-е выглядели уже тускло и убого. Они опоздали. Зритель изменился, времена изменились, и язык старого кино казался архаичным.
Но "Мард" успел. Он стал последней великой вспышкой того самого огня масалы, где эмоции были важнее логики, где богиня Дурга спускалась с небес в виде тигра, а информацию со шпионского оборудования можно было получить на калькулятор.
Потому что я всегда говорю, масала — это не просто кино. Это состояние души, которое больше никогда не повторится в таком чистом, концентрированном виде.
Masala Zindabad!
ПС: Да и сам Амитабх Баччан тоже стал заложником этой эпохи. Из штанов "сердитого молодого человека" он уже изрядно вырос, но переходить в 45 лет в роли отцов и наставников, видимо, психологически еще не созрел. Поэтому с середины 80-х до начала нового века у него был "переходный" период поисков себя с откровенно провальными проектами.
Но 2000-е подарили нам совершенно нового Биг Би с новым портфолио достойнейших ролей. И спасибо всем боженькам, что он и по сей день в обойме.
Собачка Моти шлёт всем горячий привет. Потому что неизведанной масалы еще видимо-невидимо!
Комментариев нет:
Отправить комментарий