понедельник, 4 апреля 2016 г.

Ёнсангун / Yeonsangun (1961)


    За более чем 500‒летнюю историю династии Чосон на троне отметились 28 монархов. Правда, один из них фейковый, только имел титула вана, но никогда не правил; но так требовали формальные правила передачи власти его сыну, дабы обеспечить легитимность при свержении предыдущего монарха. Всего же за всю историю Чосона монархов свергали дважды, не удостоив их ни соответствующих статусу захоронений, ни почетных посмертных титулов, ни храмовых имён. Поэтому и в списке правителей Чосона они значатся своими княжескими именами: Ёнсангун и Кванхэгун (гун ‒ титул, который соответствует европейскому принцу или нашему царевичу, но имеет более широкое значение). Про Кванхэгуна (бедный, бедный Кванхэ) могу смотреть, читать, писать бесконечно. Но сейчас речь о Ёнсангуне, 10‒м правителе Чосона, кому "выпала честь" быть сверженным первым.
  Традиционная историография приписывает Ёнсангуну такие черты характера, как мнительность, садистская жестокость и нетерпимость к возражениям. Так же зафиксирован ряд подвигов, которыми Ёнсангун отличился во время своего правления ‒ сбор во дворце кисэн со всей страны; превращение госунивера Сонгюнгван в место для гульбищ и попоек; ликвидация всех дворцовых совещательных органов, которые могли на законном основании повлиять на правителя; запрет использования корейского алфавита хнагыль (того самого, над которым так усердно работал Седжон в Дереве с глубокими корнями) с последующим публичным уничтожением написанных на хангыле сочинений. И если первые "подвиги"  на ниве кутежей носили разгульно‒унизительный характер, то запрещение хангыля имело весьма практическую подоплёку. Таким образом оппозиционеры не могли доносить критику власти до простонародья, знавшего корейское письмо, но не владевшее китайским, которым пользовались исключительно аристократы. Использования хангыля было объявлено вне закона, в наказание за которое уничтожался не только "преступник", но и три поколения его родни.  Ёнсангун так же проводил политику особо­го покровительства буддизму, который "не вмешивался", в отличие от конфуцианства, стоявшего у истоков создания династии Чосон, в управление страной, чем, кстати, сам Ёнсангун прак­тически не занимался. Тогда же имели место страшные гонения на конфуцианских ученых. Пик был достигнут на 10-й год правления (1504 г), когда один из сановников по имени Лим Сахон рас­крыл Ёнсангуну тайну гибели его матери ‒ сначала низложенной, а после приговоренной к казни ядом ‒ королевы Юн (мальчику в то время было 3 года).  Разгневанный король ре­шил восстановить королевский сан своей матери и перенести её могилу к гробнице отца‒короля Сонджона. Одновременно он предпринял расследование того, кто и в какой мере участвовал в деле свержения матери. В тот же год ряд сановников и придворных (включая бывших наложниц отца‒короля) были казнены по обвинению в причастности к гибели матери Ёнсангуна, с некоторыми из них государь расправился лично. Чаша терпения высшего чиновничества страны переполнилась и в 1506 году в результате почти бескровного переворота Ёнсангун был лишен трона и довольно скоро отправился на встречу с предками.  
   В масскульте преобладает весьма упрощенная версия причин его свержения. Взошедший на трон Ёнсангун узнает о низложении и последующей казни своей матери королевы Юн. Начинает попытки реабилитации её имени, но натыкается на жесткое сопротивление чиновников ‒ конфуцианцев, строгих догматиков правил и традиций. От отчаяния начинает пить, гулять, куролесить и вытворять прочие безумства, скатываясь в бездну тирании.
   Не знаю, были ли до этого попытки у корейских кинематографистов обращаться к личности безумного государя (хотя, где там, японская оккупация, одна война, вторая, не до национального кинематографа; вернее, он был, но точно не про королей), но то, что фильм Син Санока задал определенный вектор в художественном изображении Ёнсангуна ‒ это у меня не вызывает никакого сомнения.
 Фильм начинается с того, что к Ёнсану приходит дух его несчастной матери и он, сопоставляя кое‒какие обрывочные сведения и оброненные фразы о свергнутой королеве, в конечном итоге под страхом смерти выпытывает у своего слуги‒евнуха, что свергнутая королева, о которой при дворе стараются не вспоминать, и есть его родная мать. Принц впадает в состояние меланхолии, нося в себе открывшуюся тайну, и никак не может смириться с тем, что он сын грешницы, значит и сам недостойный грешник. Начинаются незначительные срывы в поведении. 


  И если король Сонджон старается проявлять к сыну больше понимания, то бабушка ‒ вдовствующая королева совершенно безапелляционна в своем мнении: от принца надо было избавляться вместе с матерью. Дурная кровь себя еще покажет.
 

  Король умер, да здравствует король! Едва взошед на трон, Ёнсан пытается испросить у Великой вдовствующей королевы разрешения на восстановление доброго имени матери. Но королева Инсу непреклонна. Актриса играет потрясающе эту далеко не последнюю женщину в корейской истории.


   Следующая попытка добиться своего ‒ обращение к совету чиновников. Королева‒бабушка предусмотрительно подсказала внуку этот шанс, будучи на 146% уверена в его исходе. Чиновники ‒ конфуцианцы непоколебимы. Да, мы понимаем ваш сыновний долг по отношению к матери, вы можете совершать все необходимые ритуалы, но мы против возвращения королевского титула и переноса захоронения к королю. Если он сам не отдал таких распоряжений при жизни, то нарушение его воли ‒ прямое нарушение вашего сыновнего долга по отношению к отцу и королю. А это, между прочим, в строгом конфуцианстве не просто слова! 
   Очень понравился ракурс показа зала советов. Не припомню, чтобы в новых фильмах или многочисленных сериалах встречалась такая красивая асиметрия. Обычно практикуют симметричный показ зала с троном по центру.


  Ёнсан с горя, и назло неприступной бабушке, начинает бражничать во дворце с кисэн, назло убивает любимого оленя отца, в общем, ведёт недостойный короля образ жизни. Во время одного из визитов к своему дядюшке очаровывается танцем и красотой Чан Ноксу, которую тут же возводит в сан своей наложницы. 


  Чан Ноксу традиционно принято ставить в один ряд с более известной "злодейкой" Чан Хибин. Кроме того, Ноксу вменяют вмешательство в политические дела и продвижение родственников. Но в фильме она, если не сущий ангел, то что‒то очень близкое к этому.  Хотя, нет, показана и хитрой соблазнительницей. 
  Не могу не отметить работу художника по костюмам. Это просто невыразимое великолепие!  Чоктури и хвагваны (головные уборы), в отличие от современных сагыков, в фильме благородные женщины носят постоянно, как и положено по статусу. Ленты в современных сериалах тоже используют только в полном наборе традиционного свадебного наряда. К слову, все эти детали костюмов ‒ монгольский след со времен вассалитета династии Корё монгольской династии Юань.


А Ёнсангун меж тем всё гуляет и пирствует, совершенно наплевав на попытки бабушки до него достучаться и вернуть к управлению государством. Министры тоже что‒то лопочут про пустую казну и баснословные траты на гулянки. Ёнсагуну всё нипочём, развлекается дальше.


  И только принесённая любимой Чан Ноксу весть о том, что жива его бабушка, опальная мать казненной королевы, выдергивает Ёнсана из бесконечного кутежа. Трогательная сцена с обязательной демонстрацией окровавленного куска одежды, по легенде бывшей на королеве Юн в момент её казни.


  И тут начинается вторая тематическая часть фильма ‒ бабушка рассказывает Ёнсану всю правду, что случилось с матерью. О коварных проделках наложниц, завидовавших королеве и использовавших магию, чтобы навредить новорожденному принцу. О непримиримой позиции вдовствующей королевы Инсу, мечтавшей избавиться от невестки. О том, как и сама мать принца попала в ловушку, обратившись к шаману за ответными мерами, но, будучи пойманной с поличным, была спасена преданной служанкой, взявшей всю вину на себя.


  И снова в полном восхищении от облачения королевы Инсу, которое теперь только в качестве свадебного наряда и встретишь. Опять же, поражает разнообразие цветовой гаммы и в одежде королей. Даже головные уборы разноцветные, в отличие от привычных по нынешним сериалам только черным. Не знаю, в чем тут больше правды, в некой стандартизации современного изображения или же в буйной красочной фантазии художника по костюмам начала 60‒х.


   Будучи замешанной в скандале с шаманством, королева Юн попадает в немилость; её мать с позором изгоняют из дворца и она сама целые дни проводит в своих покоях в одиночестве. Но тем не менее, король не отказывается от неё и во время одного из визитов, вместе с выволочкой от ревнивой королевы получает и царапину на лице. Факт вполне реальный, равно как и недопустимая ревность, которую королева проявляла по отношению к наложницам. За что её, собственно, и низложили, отправив жить простолюдинкой по месту рождения. Тело короля ‒ тело, наследованное им от предков, и никто не имеет права совершать над ним надругательства. Это и было последней каплей для вдовствующей королевы, которая шантажом вынудила низложить королеву. 
 Трогательная сцена прощания с маленьким сыном, будущим Ёнсангуном.


  Но, видя со временем мягкость короля Сонджона, сомневающегося в справедливости принятого решения, королева Инсу решает довести дело до точки невозврата, подговорив посланника короля к низложенной королеве, что каким бы ни был результат его встречи, доложить о том, что леди Юн ни капельки не раскаивается, а, наоборот, полна решимости требовать возвращения своей утраченной позиции.
  На самом деле неоднократные попытки реабилитации предпринимались со стороны влиятельных сановников, к партии которых принадлежала свергнутая королева Юн и решение о её казни было принято исключительно из чувства самосохранения перед вероятным мятежом. Нет человека ‒ нет проблемы (спросите последних Романовых). 
 Смертельная чаша яда.


   В Анналах династии Чосон отмечено, что красота королевы Юн сравнима с красотой принцессы Ногук (горячо любимой жены Конмин‒вана, одного из последних правителей Корё; кто в теме и так понимает, о чем идет речь, а кто нет, увы, увеличение информации в данном контексте лишь навредит). Правда, вопрос ‒ насколько могут быть комплиментарны записи, сделанные на третьем году правления Ёнсана.
  После рассказа бабушки Ёнсангун проплакался и вовсе озверел, начав собственноручно крошить наложниц, подставивших его мать, свергать и казнить чиновников, замешанных в деле, дойдя до надругательства над останками уже давно умерших.
  Финальные титры сообщают о перевороте и скорой смерти свергнутого короля.
 К слову, любимая его наложница Чан Ноксу после переворота была казнена по приказу нового правителя Чунджона.
  Не знаю, насколько лукавил Син Санок, заявляя о том, что не любит этот фильм, сделанный в спешке к новогодней премьере, но фильм собрал национальные награды, был отмечен в Каннах, прошел проверку временем и даже вошел недавно в коллекцию избранных фильмов "Золото Канн".
  И мне, зрителю довольно избалованному, и, что уж говорить, привыкшему к современной визуальной подаче материала, фильм совершенно не показался наивным или устаревшим, несмотря на его 55‒летний возраст.

 ПС. Хотела написать вдогонку про режиссера фильма, но поставлю лучше ссылку на вики Син Санок. Такая судьба стоит ознакомления, даже не будучи знакомым с его творчеством.